vot-tak.tv
clear search form iconsearch icon

Длящееся преступление против человечности. Основатель GULAGU.NET о колонии, где сидит Навальный

Территория исправительной колонии № 2 в Покрове. 27 февраля 2021 года.
Фото: Михаил Метцель / ТАСС / Forum

Колонию ИК-2, где сидит Алексей Навальный, называют одним из образцовых учреждений ФСИН. В эфирах государственных телеканалов рассказывают, что там живется “лучше”, чем в гостиницах на Алтае, и уж точно лучше, чем в американской тюрьме. Арсений Веснин поговорил с основателем проекта GULAGU.NET Владимиром Осечкиным о том, что на самом деле происходит в Покрове и как устроен быт заключенных. В материале присутствуют рассказы о пытках, унижениях, жестокости и прочих нарушениях прав человека.

Давайте тогда начнем с колонии, где находится Алексей Навальный ИК-2 в Покрове. Про нее много рассказывают, она правда особенная?

Сама колония № 2 ФСИН по Владимирской области, известная как колония № 2 в Покрове, – это один из элементов пыточного конвейера ФСИН Владимирской области. Если рассматривать масштабно и смотреть на страну в целом, есть пять или шесть регионов России, где под контролем генералов ФСБ и ФСИН созданы такие пыточные конвейеры. Они взаимодействуют. Одних заключенных могут из одного региона отправить в другой для пыток и избиений. Если в колонии № 6 или № 7, или в СИЗО № 1 УФСИН по Владимирской области очень часто применяют насилие с целью принуждения к даче показаний или отказу от каких-либо убеждений, то колония № 2 – это экспериментальная зона, где есть сектор усиленного контроля «А» или, как попросту говорят, но это звучит грубо – «сука». Основная идея генералов ФСИН и ФСБ, которые формировали эту пыточную колонию, – создание тоталитарного режима, который полностью подавляет свободу и волю человека. В этом учреждении большинство людей практически дрессируют, как животных в цирке, а может, и еще более жестоко и бесчеловечно.

Откуда вы обо всем этом знаете?

На данный момент эксперты GULAGU.NET опросили более двадцати экс-заключенных, которые проходили через застенки колонии № 2 за последние 2–3 года. Есть несколько заключенных, которые освободились буквально один или два месяца назад. Все эти люди нами опрошены. Мы их нашли вне зависимости друг от друга, между собой эти люди практически не связаны, так как в ИК № 2 запрещается общение между заключенными и обмен контактами. Эти люди отбывали наказание в разных отрядах в колонии № 2. При этом их подробные показания согласуются между собой. У нас также есть показания одного из бывших сотрудников ИК-2, который уволился около полугода назад. Мы на основе [рассказов] опрошенных заключенных и бывшего сотрудника восстановили всю картину и иерархию, выяснили, каким образом подавляется там воля и применяется насилие в отношении основной массы заключенных.

Почему ИК-2 отличается от других? Почему именно она?

ФСИН и ФСБ действуют согласованно уже долгое время. Тяжело создать такой тоталитарный режим во всех учреждениях.

Такой режим, как в ИК-2, сопряжен с ежедневным совершением преступлений в отношении заключенных, когда одни осужденные “активисты” и сотрудники администрации, применяя насилие, ежедневно совершают преступления, предусмотренные статьями 117 УК РФ (“Истязание”), 132 УК РФ (“Насильственные действия сексуального характера”), 286 УК РФ (“Превышение должностных полномочий”).

Исправительная колония строгого режима № 2 в селе Шара-Горохон Карымского района.
Фото: Евгений Епанчицев / ТАСС / Forum

Подобные пыточные конвейеры могут формироваться только в тех регионах, где создан режим круговой поруки, где прокуроры и следователи Следственного комитета, МВД, ФСБ и ФСИН действуют согласованно, где нет внутренних конфликтов и где гарантировано бездействие и со стороны Следственного комитета, и прокуратуры, и в том числе региональных ОНК. На данный момент не во всех регионах спецслужбы стопроцентно контролируют сразу все следственно-судебные органы и местных правозащитников.

В тех регионах, где контрразведка, управление «Э», ФСБ и управление ФСИН понимают, что достигнута договоренность со Следственным комитетом и прокуратурой по бездействию, дается отмашка оперативникам и их агентам, так называемая зелёнка. На их сленге это означает зеленый свет на пытки в отношении тех людей, на которых указывает администрация. Если команда «зелёнка» прошла, как это происходило в Иркутске в 2020 году, соответственно, и оперативники, и их агентура понимают, что с этим конкретным человеком, которого нужно поломать, можно делать все, что угодно.

И даже если это информация когда-то всплывет в виде жалоб, то на них будут даны отписки, согласованные между собой ложные показания о том, что человек поскользнулся в душе, упал со второго яруса пять раз подряд и так далее.

В тех регионах, где сформирована подобная круговая порука, организовано бездействие и блокирование нормального функционирования государственного аппарата и правозащитных институтов, там и процветают эти пытки. Можно их перечислить: это – Владимир, Красноярск, Омск, Киров, тот же самый Иркутск, Саратов.

Вид на омскую исправительную колонию № 6.
Фото: Дмитрий Феоктистов / ТАСС / Forum

Владимир, Владимирская область – это один из тех регионов, которые находятся вблизи Москвы. Это очень удобная карманная пыточная для генералов ФСБ и ФСИН, чтобы в нужный момент подследственных из Москвы по резонансным делам, которые отказываются давать признательные показания, а также показания в отношении третьих лиц под диктовку оперативников и следователей, их привозят в следственный изолятор Владимира или в одну из этих колоний. И дальше уже с этим человеком по «зелёнке» по отработанной методике происходят пытки и принуждение.

Если представлять “Один день Алексея Навального”, с чем он сталкивается в этой колонии. Какой там уклад?

Алексей пока сталкивается лишь с психологическим давлением и воздействием на него. На данный момент мы не зафиксировали ни одного факта причинения ему физического воздействия и в ближайшие недели, пока есть такой мощный резонанс в СМИ, пока к его судьбе приковано внимание мировых политиков, он находится в относительной безопасности. В ближайшие дни и недели его вряд ли будут избивать. Но если внимание к нему со стороны журналистов и мировых политиков пойдет на спад и если через какое-то время о нем не будут ежедневно писать десятки СМИ, то возможно, что тогда и он будет подвергнут избиениям и физическому насилию.

То, что происходит за стенкой и в соседних отрядах, Алексей этого просто не слышит и не видит.

Сейчас он в каком отряде?

Они шифруют это. То, что опознают бывшие заключенные, в этом помещении длительное время происходил ремонт, на протяжении полутора лет. Это напоминает отряд № 2, хотя они внешне очень похожи и по отделке, и по ремонту, и по оснащению, но с учетом того, что там очень маленькое количество заключенных в этом отряде. Безусловно, отряд максимально разгрузили и приставили к Алексею Навальному лояльных администрации и управляемых осужденных. Это такие заключенные, которые заточены на выполнение команд администрации. По тому же самому видео, по двухминутному ролику из отряда № 2, который мы все уже посмотрели, видно, что приходит сотрудник администрации и осужденные встают по стойке смирно, опускают головы в пол. Двое осужденных, “дневальные”, находятся за спиной сотрудника, и только потом, когда он им словесно дает команду, они занимают какие-то позиции на тумбочках и все, как по команде, начинают смотреть какую-то газету или книгу, делая вид, что они этим заняты.

Еще раз подчеркну, те заключенные, которые прошли через застенки, они посмотрели это видео. И если мы, люди свободные, на этом видео замечаем, как подавлена воля, как они все скованны в движениях, принимают неестественные позы и ведут себя неестественным образом, то люди, которые проходили через другие отряды, с более жестоким режимом, соседние с отрядом Алексея Навального, говорят, что никогда в жизни им не позволяли так садиться на тумбочку, чтобы спокойно читать газету. Основные разрешенные положения – это стоять, опустив голову в пол и так смотреть часами вниз. Либо сажают на тумбочки, но руки обязательно должны лежать на коленях, нужно смотреть вперед и слушать лекцию, которую зачитывает один из дневальных о правилах внутреннего распорядка.

Общежитие заключенных исправительной колонии строгого режима № 2 в селе Шара-Горохон Карымского района.
Фото: Евгений Епанчицев / ТАСС / Forum

Основное время, которое проводят заключенные, не занятые работой на промзоне, это как раз выполнение всех понуканий и незаконных приказов “дневальных” и “завхозов”, связанных с заучиванием наизусть правил внутреннего распорядка, гимнов колонии и ФСИН со странными словами, это марширование на плацу, распевание строевых военных песен. Еще их дрессируют отвечать «никак нет» на вопросы проверяющих в колонии и из центрального аппарата ФСИН, и из прокуратуры, и из аппарата уполномоченного по правам человека.

И 99,9% всех осужденных на вопрос о жалобах дружно и хором отвечают любому проверяющему: «Никак нет!». Я это слышал от более десяти бывших заключенных. Их с самого начала приучают к тому, чтобы они никогда ни на что не жаловались проверяющим.

А если пожалуются?

Один случай рассказывал Глеб Дроберенко, наш волонтер и в прошлом заключенный колонии № 2. Когда большая шишка из ФСИН приехала с формальной проверкой и проходила через строй осужденных, в его отряде спросили, есть ли вопросы. И один из осужденных сказал, что есть. И поинтересовался, почему им в конце октября не выдают зимние робы, хотя они уже мерзнут. Проверяющий полковник посмотрел на него недовольно, но сказал, что запишет и разберется. Через полчаса проверяющий покинул колонию и поехал формально проверять какое-то другое учреждение, а пожаловавшегося заключенного “завхоз” и “дневальный” уволокли и через две недели его вернули в локальный сектор, построили все три отряда, его привели босого, всего грязного и в лохмотьях, избитого, без двух зубов с фингалами под глазами. Он упал на колени и начал плакать и говорить: «Извините меня, братцы, что я вас подвел. Я пожаловался проверяющей комиссии, я совершил фатальную ошибку. Не повторяйте никогда моей ошибки! Простите меня, а я до конца срока буду искупать свою вину за то, я подставил нашу образцово-показательную колонию». И этот заключенный был переведен в самый низкий социальный статус, в так называемые угловые, униженные. И весь оставшийся срок он мыл туалеты и полы, и ему было запрещено общаться с основной массой заключенных.

“Завхозы”, “дневальные”, “угловые” – это все иерархия?

Да, иерархия осужденных в ИК-2 устроена ромбом. Номинально, с точки зрения закона все осужденные равны. И ни один заключенный не имеет права быть наделенным контрольно-распорядительными функциями по отношению к любому другому заключенному. Но это только на бумаге. В большинстве российских колоний все не так, и закон здесь не работает. И никакого уважения чести и достоинства, неприкосновенности и безопасности основной массе заключенных не обеспечивается. В таких режимных колониях наверху иерархии находятся боссы-“завхозы”. Колония поделена на двенадцать отрядов. В каждом отряде от 40–50 до 80–100 заключенных, на данный момент их всего порядка восьмисот. В каждом отряде есть “завхоз”, который является для них по сути начальником. Наверху – боссы-“завхозы”. Под ними – “дневальные”. Это – зондеркоманда, выполняющая дублирующие функции администрации колонии. При этом у них есть право на применение насилия…

На эти должности “назначает” администрация колонии?

Осужденный занимает эту позицию только по личному решению начальника колонии по согласованию с оперативным управлением ФСИН по Владимирской области. Ни один человек, несогласованный оперативниками, никогда не сможет стать таким “завхозом” или “дневальным”. В каждом отряде появляется свой босс-“завхоз”, и у каждого из “завхозов” есть подручные, его помощники – “бей-бригада”, так называемые дневальные. Старший “дневальный”, младший “дневальный”. Если это относительно лайтовый отряд, где находятся инвалиды, больные, или такой небольшой отряд, где находится Алексей Навальный, там “дневальных” может быть три или четыре человека. А там, где 80, 90 или 100 мужчин, то там у “завхоза” от восьми до десяти “дневальных”. Все они физически развиты и подготовлены, у них усиленный паек, и в столовой они едят отдельно, их обильно кормят мясом и прочими полезными продуктами. “Завхоз” с “дневальными” обирают основную массу осужденных, забирая у них 15–20% от продуктовых передач, которые им присылают родственники, забирая самое вкусное и полезное – колбасы, сыры, фрукты. В отличие от основной массы осужденных именно этим активистам, “дневальным” и “завхозам”, разрешены и поощряются занятия спортом, спортгородок, тяжелая атлетика, силовые упражнения. А простому рядовому заключенному не дадут возможности этим заниматься, да у него ни сил, ни времени на это нет.

Новости
Gulagu.net: Под видом простых зеков, которые сидят с Навальным, “Россия-24” показала привилегированных осужденных
07.04.2021 14:55

“Дневальные” – это бригада, которая по любой отмашке и команде сотрудников учреждения либо “завхоза” моментально скручивает осужденного и уводит его в душевую или туалеты, где роняет, жестоко избивает, снимает ботинки, берет ножку от деревянного табурета или кусок пластиковой трубы и отбивает на протяжении 15–20 минут пятки, и человек потом две-три недели со слезами на глазах еле ходит по стеночке, потому что ему больно наступать, у него все перебито. И через три-пять таких экзекуций, по рассказам осужденных, которых невозможно слушать без слез, когда они слышат команду – пойдем в душевую, то у тебя даже мысли нет, что ты можешь туда не пойти или что ты можешь оказать сопротивление.

Ты идешь туда уже на автомате, ложишься на живот, послушно убираешь руки за спину, и они тебя, беспомощного, бьют и наказывают. И чем больше ты будешь кричать или пытаться сопротивляться, тем сильнее “дневальный” и “завхоз” тебя избивают. И через два-три месяца подобной дрессировки и муштры с применением насилия осужденный молниеносно выполняет все команды на автомате.

Спустя три-четыре месяца после освобождения люди говорят, что только сейчас более-менее пришли в себя, и осознают, насколько были зомбированы. А пока ты находишься там, видишь, как остальные осужденные смотрят в пол. Потому что если заключенный пытается разглядеть лица “дневальных”, которые его бьют, или лица сотрудников администрации, слушать какие-то разговоры между “завхозом” и оперативниками – моментальное избиение. Все, что надо делать, – это всегда смотреть в пол, не поднимать глаз, не пытаться защищать свое достоинство и не говорить о незаконности того, что с ними происходит.

Заключенный пишет контрольную во время сдачи выпускных экзаменов в вечерней школе колонии № 29 в городе Большой Камень в Приморском крае. 5 июня 2017 года.
Фото: Юрий Смитюк / ТАСС / Forum

Этот тоталитарный режим выстроен на насилии, и пожаловаться у заключенного нет никакой возможности. По российским законам заключенный может подать жалобу или заявление только через спецчасть учреждения. Если он напишет на клочке бумаги и что-то передаст на длительном свидании родственнику, и это вынесут, то, скорее всего, это не станет предметом для рассмотрения и проведения проверки. Если этот человек заключенный, то он должен все официально зарегистрировать в спецчасти. А ты до этой спецчасти в колонии даже дойти не сможешь, потому что “завхоз” и “дневальные” тебя быстро скрутят, и даже если тебе не будут препятствовать сотрудники, то внутренняя система контроля из зондеркоманды отсечет на этом этапе. Либо ты пришедшему сотруднику неожиданно вынешь из рукава жалобу и попытаешься ее подать, то ее разорвут на твоих глазах, а дальше “завхоз” и “дневальные” по команде самих сотрудников колонии подвергнут очередному избиению.

Но там не избивают людей, таких как Навальный или Дёмушкин? Они медийные фигуры, их это не касается?

Конечно, и Алексей Навальный, и перед этим [Константин] Котов, и [Дмитрий] Дёмушкин, это ВИП-заключенные и ничего обидного в этом слове нет. К ним приковано внимание основной массы журналистов, политиков и правозащитников, которые стараются защищать права именно политических заключенных.

И к таким заключенным не применяется весь арсенал пыток и жестоких методов, но это не означает, что они находятся в гораздо лучших условиях. Да, физически их не бьют, но они находятся в атмосфере тоталитарного учреждения, где их окружают люди-тени, которые не могут с ними по-человечески поговорить.

И Дёмушкина, и Котова, а сейчас и Алексея Навального окружают те осужденные, которых подобрали оперативники учреждения, то есть негласные агенты, которые по команде будут подписывать любые объяснения и показания под давлением оперативников. И если нужно будет что-то сфальсифицировать против Алексея Навального о совершении им какого-то правонарушения или преступления, они будут это послушно делать.

В отряде есть “завхоз”, “дневальные”. А дальше – обычные заключенные?

Иерархия имеет форму ромба. Наверху “завхоз”, под ним “дневальные” и “бригада”, а ниже идет основная масса трудящихся осужденных, так называемые мужики. Ромб ниже сужается, и там “шныри” – поди, подай, принеси, они выполняют по щелчку требования “завхоза” и “дневальных”.

И самый низ, к сожалению, это бич России, огромная беда нашего народа, то, с чем мы сталкиваемся десятилетиями со времен ГУЛАГа и СССР – это каста “униженных”. Есть целый ряд названий, которые даже неприятно произносить, но их нужно проговорить, потому что в среде заключенных и сотрудников их так и называют – опущенные, обиженные, неприкасаемые, петухи, гребни.

Во Владимирской ИК-2 и в целом ряде режимных учреждений администрация и “завхозы” называют их “угловыми”, чтобы, если приедет какая-то проверка из Европы или журналисты, можно было бы объяснить, что мы их назвали угловыми, потому что они спят в углу.

Но это не имеет отношения к географии, где они находятся, хотя их поселяют изолированно от основной массы осужденных. Это касается тех прав и обязанностей, которые есть у самой незащищенной и униженной категории заключенных.

Эти люди выполняют самую грязную работу, поденную. В каждом отряде есть помещение туалета, а там четыре или пять унитазов, и 80 или сто мужчин, которые регулярно отправляют там свою нужду и естественные потребности после столовой или после прихода с работы, и там сплошная антисанитария. И таких “угловых” в каждом отряде – от трех до пяти человек, униженных людей, которых принуждают это убирать и мыть на ежедневной основе без какой-либо оплаты. Два или три уборщика есть, которые получают за это заработную плату через лицевые счета – формально администрация начисляет какие-то небольшие деньги. Но основная масса этих униженных людей вынуждена выполнять любые приказы и поручения и ежедневно убирать туалеты без выходных дней в режиме нон-стоп без какой-либо оплаты.

Охрана у КПП ИК-2 в Покрове, где отбывает наказание Алексей Навальный. 6 апреля 2021 года.
Фото: Максим Шеметов / Reuters / Forum

Даже если срок у этого человека один-два с половиной года, относительно небольшой, но при этом каждый день бесплатно в режиме нон-стоп драить и убирать грязные унитазы за сотней мужиков – это огромнейшее унижение. И процент психиатрических отклонений и заболеваний среди униженных гораздо выше, чем среди основной массы заключенных, и процент суицидов очень-очень высокий.

И конечно эти люди выходят на свободу без надлежащей реабилитации, без помощи и без поддержки.

И то, что в отношении них каждый день совершались истязания, а периодически даже и жесточайшие унижения, это остается латентным и нерасследованным, потому что большинство из них стыдятся этого. Им неприятно это вспоминать, и они не могут об этом рассказывать, тем более открыто давать показания об этом на суде и следствии, и признаваться своим родственникам, что они столкнулись с такими унижениями.

А речь идет только о том, что их заставляют убирать туалеты? Или еще о чем-то?

Из самых грязных обязанностей, да. Это регулярная уборка туалетов, помывка всех полов, всех подсобных помещений. И к сожалению, мы фиксируем обращения, их буквально два или три, но люди говорят об этом очень осторожно и ждут возбуждения хотя бы двух-трех уголовных дел по фактам пыток и истязаний, и потом в дальнейшем они будут готовы говорить открыто и о насильственных действиях сексуального характера в извращенной форме.

А «мужики», средняя часть, чем они занимаются в течение дня? Работают, а в чем это заключается?

Большинство заключенных из категории “мужиков” выводят на промзоны. Вместе с ними выводят и «шнырей». Основная масса мужчин работает. Там есть и ремонтно-строительные бригады, которые что-то ремонтируют, красят, белят. Часть заключенных выводится на обслуживание контрольно-следовой полосы колонии – убирать грязь, расчищать граблями землю, срывать любую траву, цветы и растения, которые пытаются там вырасти. А это большой объем территории, вокруг всего периметра колонии, это тысяча квадратных метров.

Заключенный шьет кепки в исправительной колонии № 26 в Волгограде. 12 февраля 2019 года.
Фото: Дмитрий Рогулин / ТАСС / Forum

Есть еще несколько цехов, где производится различная продукция на промзоне, есть гараж, где ремонтируются автомобили. Этим занимается основная масса заключенных, а “шныри” вынуждены их обслуживать, убирать за ними, наливать им чай, кофе. Когда в какой-то конкретный участок промзоны приходит кто-то из администрации с проверкой или пообщаться с “завхозом” этого сектора, то этот человек должен, как официант, быстро приготовить чай или кофе, нарезать бутербродов, все это принести сотруднику администрации, чтобы ему было вкусно и комфортно проверять этот участок промзоны.

Это тоталитарное, доведенное до абсурда учреждение, где большинство заключенных понимает, что у них нет никаких прав, что это территория абсолютного беззакония и ни о каком исправлении личности в этом учреждении и речи быть не может. Здесь идет дрессура и подавление с применением пыток и насилия. И коррупция.

Коррупция? Дают взятки?

Нам тяжело дается антикоррупционное исследование по ИК-2 Покрова – очень многие понимают, что за этим учреждением стоят кураторы из ФСБ и ФСИН, и многие опасаются давать показания и просто говорить. Но на данный момент мы вскрыли, что существует несколько типов коррупционных преступлений, которые на регулярной основе совершаются.

Первое. Некоторые осужденные, которые работали бесплатно, обнаруживают, что им начислялась заработная плата на их лицевые счета. При этом они на тех должностях никогда не были трудоустроены, не были ознакомлены со своими обязанностями, ничего подобного не делали и никаких денежных средств не получали. А кто-то из бухгалтерии администрации ИК-2 на их счета перечислял денежные средства, а потом эти деньги с них списывал и куда-то переводил. Имеет место списание под видом заработной платы осужденным бюджетных средств и банальное воровство.

Колония № 7 в городе Сегежа. Была известна тем, что в ней содержался Михаил Ходорковский.
Фото: Татьяна Макеева / Reuters / Forum

Вторая коррупционная схема – это торговля УДО. На стендах каждого отряда висят графики по всем осужденным, когда у них подходит срок для условно-досрочного освобождения, и если у человека через полгода-год подходит условно-досрочное освобождение, дальше “завхозы” и кто-то из администрации колонии вызывают осужденного и начинают с ним разговоры на тему, чтобы он начал приносить пользу колонии не только своим трудом и послушным поведением, но также просил бы своих родственников покупать строительные материалы и оборудование, бумагу, ручки, цемент, кубометр леса…

То есть не реальные деньги?

Нет, речь идет и о реальных деньгах, какую-то часть денежных средств родственники заключенных передают и перечисляют “завхозам”. Или передают на свободе их доверенным лицам. А передают ли эти деньги “завхозы” администрации колонии или оставляют их себе в качестве дополнительных бонусов за выполнение своих тоталитарных капо-функций, нам неизвестно. Мы это еще не отследили. Но факт остается фактом – именно “завхозы” в отрядах распределяют поощрения, торгуют ими. И тем осужденным, которые исправно работают на промзоне, но родственники которых не способны привозить стройматериалы или денежные средства, очень тяжело получить поощрение в личное дело. А это очень важно для рассмотрения ходатайства об УДО либо о замене оставшегося срока наказания на исправительно-принудительные работы.

Заключенный несет мешок в исправительной колонии в Красноярске.
Фото: Илья Наймушин / Reuters / Forum

И третье. За безопасность. Те осужденные, которые сюда приезжают и не хотят, чтобы в их отношении были унижения, чтобы их не загнали в “угловые” или в “шныри”, если они хотят, чтобы их поместили в отряд с относительно легким режимом, где тебя не избивают за малейшую провинность, то родственники этих осужденных вынуждены сотни тысяч рублей перечислять “завхозам”, а через них – оперативникам колонии. Два таких отряда с более-менее легким режимом есть, где и телевизоры, и бытовая техника, и где относительный комфорт и порядок.

Как там обстоят дела со встречами с родственниками и перепиской?

В комнате для длительных свиданий установлены микрофоны, идет тотальная слежка за всеми контактами родственников осужденных и об этом предупреждают всех осужденных, которые идут в комнату для длительных свиданий. И если ты попробуешь пожаловаться или о чем-то рассказать, то родственники уедут, а ты останешься здесь и будешь неминуемо запытан, унижен и переведен в категорию с самым низким социальным статусом. И практически жалобу через родственников передать невозможно, все комнаты для встреч осужденных с адвокатами также прослушиваются.

Сколько в России колоний такого типа или похожих? Не все же такие? Колонии-поселения они другие?

Во ФСИН более двухсот следственных изоляторов и более пятисот исправительных колоний. В большинстве из них нет такого жестокого режима. Не во всех регионах спецслужбы могут договориться и с прокурорами, и с местными правозащитниками о том, что все будут закрывать глаза на пытки и избиения.

По нашим подсчетам, таких режимных колоний в России от двадцати до пятидесяти.

Их количество постоянно меняется, потому что меняются и руководители территориальных органов – очень многое зависит и от начальника УФСИН, и от прокурора региона. Таких жестоких колоний десятки. О большинстве из них мы узнаем только спустя несколько лет, потому что люди в них запуганы. Самые плохие колонии – это не те, из которых приходит много жалоб, а те, где никто ни на что не жалуется, потому что боятся как огня, и любой понимает, что может в любой момент повторно оказаться там.

Забор исправительной колонии №2 в Покрове.
Фото: Максим Шеметов / Reuters / Forum

То, что происходит и в ИК-2 УФСИН по Владимирской области, и в ряде других пыточных учреждений целого ряда регионов – это длящееся преступление против человечности, которое полностью подпадает под подсудность Международного уголовного суда в Гааге, и я надеюсь, что сейчас благодаря журналистам и правозащитникам это начинает становится известным и национальные власти будут вынуждены по этим нарушениям проводить проверки. Хотя шанс невелик, и, может быть, через какое то время в Гааге будет трибунал по этому пыточному конвейеру.

Беседовал Арсений Веснин / “Вот Так”

Подписывайтесь на наш телеграм-канал, чтобы не пропустить главное
Популярное