vot-tak.tv
clear search form iconsearch icon

«Последняя дуэль»: реалистичное кино о смертельной вражде двух рыцарей

Пьер д’Алансон (Бен Аффлек), Жак Ле Гри (Адам Драйвер) и Жан де Карруж (Мэтт Дэймон) в одной из сцен «Последней дуэли». Фото: Image Capital Pictures / Film Stills / Forum

18 ноября в прокат выходит «Последняя дуэль» – новый фильм великого Ридли Скотта с Мэттом Дэймоном, Адамом Драйвером, Джоди Комер и Беном Аффлеком в главных ролях. Специально для «Вот так» Роман Черкасов рассказывает об этом двух с половиной часовом путешествии голливудского ветерана в Средневековье.

История рассудит и проспойлерит

В декабре 1386 года состоялась дуэль между нормандскими рыцарями Жаном де Карружем и Жаком Ле Гри. Несколькими месяцами ранее жена де Карружа Маргарита рассказала мужу, что в его отсутствие коварный Ле Гри вероломно проник в их дом и изнасиловал ее. Де Карруж немедленно обратился в суд, но судебное разбирательство не смогло ни подтвердить, ни опровергнуть вину Ле Гри. Сам же он все отрицал. Тогда по инициативе истца было решено прибегнуть к давней традиции судебного поединка: двое бьются насмерть, и кто победит – тот, стало быть, и прав.

Это был последний санкционированный королем судебный поединок в истории Франции, о нем много написано, в том числе недавний научпоп Эрика Джагера «Последняя дуэль», по которому и поставлен фильм. Исход той битвы легко гуглится, но Ридли Скотт так основательно подводит рассказ к центральной для его картины сцене дуэли и создает в ней такое напряжение, что, видно: он не хотел бы, чтобы зритель знал победителя заранее.

Маргарита де Карруж (Джоди Комер). Фото: Image Capital Pictures / Film Stills / Forum

Если результат поединка историкам известен, то до сих пор нет (и никогда, видимо, не будет) окончательной ясности, кто в том конфликте был прав, а кто солгал. С XIV века до наших дней и у де Карружа, и у Ле Гри были свои защитники, и поначалу кажется, что фильм Ридли Скотта посвящен вдумчивому исследованию истины – есть ли она вообще и, если есть, то какова.

На это намекает композиция в духе «Расемона» Куросавы: фильм последовательно показывает события с точки зрения разных персонажей. В первой части мы видим правду глазами де Карружа (Мэтт Дэймон): доблестный и храбрый вояка, он честно служит своему сюзерену графу Пьеру д’Алансону (Бен Аффлек) и королю Франции, а с ним все время несправедливо обходятся, да еще и жену насилуют. Затем мы видим события глазами Ле Гри (Адам Драйвер): туповатый душнила де Карруж постоянно качает права и затевает склоки, и как, должно быть, несчастна рядом с этим неграмотным мужланом прекрасная и образованная Маргарита (Джоди Комер). Наконец, в третьей части слово предоставляется Маргарите, и ее взгляд расставляет все точки над i.

Отличить истину от правды

Вообще дело «де Карруж vs Ле Гри» – удивительно подходящий для «расемоновского» сюжета материал из реальной истории: муж, жена, третье лицо, изнасилование, убийство. Судя по композиции, сценаристы (то есть сами Дэймон и Аффлек в соавторстве с Николь Холофсенер) заметили это сходство и даже решили его обыграть, однако, рассказывая одну историю с разных точек зрения, они преследуют совершенно иные, отличные от «Расемона», цели.

Куросаве этот прием был нужен, чтобы продемонстрировать относительность истины, не поддающейся человеческому взгляду: правда у каждого своя, а истина ничья и вечно ускользает. В «Последней дуэли» истина, напротив, однозначна и сомнению не подлежит. Она даже не является предметом детективного поиска: очень быстро становится понятно, что верную интерпретацию событий даст Маргарита и только ей и нужно верить. Взгляды обоих рыцарей субъективны и ограничены эгоизмом, эпохой и воспитанием; взгляд Маргариты чудесным образом возвышается над всеми детерминирующими факторами и показывает все как есть, то есть так, как мы привыкли воспринимать такие вещи в XXI веке. В таком контексте рассказам от лица де Карружа и Ле Гри остается быть лишь развернутыми иллюстрациями заблуждений, что несколько обедняет семантику нарративного приема.

Жан де Карруж (Мэтт Дэймон). Фото: Image Capital Pictures / Film Stills / Forum: Image Capital Pictures / Film Stills / Forum

Тем не менее используется он виртуозно. С помощью мелких деталей, смены ракурса или нюансов актерской игры Ридли Скотт показывает, как непохоже предстают одни и те же сцены в восприятии разных героев. То, что тебе казалось речью, полной сдержанного благородного негодования, со стороны выглядело шумной истерикой; то, что было храбростью, оказалось глупостью; а то, что ты уверенно принимал за милое кокетство, на самом деле было паническим страхом.

Никого из персонажей режиссер не рисует злодеем – все они по-своему хорошие люди, просто действующие в соответствии со своей правдой. У де Карружа – патриархальная правда, заставляющая любить и уважать жену свою и смотреть на нее как на собственность. У начитавшегося куртуазных романов интеллектуала Ле Гри – другая правда: Маргарита в его глазах предстает прекрасной дамой, а сам он – кем-то вроде Ланцелота Озерного. А у Маргариты правда девушки из благородного семейства, которая послушно играла свою роль, но после некоторых событий стала подозревать, что что-то в этом мире устроено очень неправильно.

Рыцари ордена Ридли Скотта

Дэймон и Аффлек имеют успешный опыт в создании сценариев («Джерри», «Умница Уилл Хантинг»), и их работа над «Последней дуэлью», несомненно, качественная и крепкая, хотя они и перемудрили немного с повествовательной структурой. И все-таки, кажется, попади этот сценарий в руки другому режиссеру, мы бы с высокой степенью вероятности получили прямолинейное и тенденциозное кино, где Средневековье с его патриархальными нравами, рыцарями и замками было бы лишь аллегорической декорацией для актуальной современной проблематики.

Жак Ле Гри (Адам Драйвер) и Жан де Карруж (Мэтт Дэймон) перед поединком. Фото: Image Capital Pictures / Film Stills / Forum

Ридли Скотта, не исключено, искренне интересует актуальная проблематика. Но еще ему интересно Средневековье, рыцари и замки. Люди, нравы, отношения, войны – словом, жизнь, и этот интерес придает «Последней дуэли» художественной убедительности. Скотт не стремится формулировать социальные проблемы и ставить диагнозы – он художник, а не исследователь. Он снимает эпопею – рисует человеческие судьбы на широком историческом фоне: батальные сцены Каролингской войны и задушевная беседа двух друзей на вершине башни, торопливое посвящение в рыцари в шотландском лесу перед атакой и дружеские пирушки в родовых замках. Холодный серо-голубой свет уличных сцен, тепло-коричневое освещение сцен интерьерных и, словно коллективное проклятье, печать меланхолии на всех действующих лицах и событиях. Специалисты по медиевистике наверняка найдут в фильме неточности (они их всегда находят), но это не мешает «Последней дуэли» быть редким примером реалистичного кино о средневековой жизни.

И еще Ридли Скотта не очень заботит, действительно ли исторический Ле Гри виновен в преступлении, – он даже не пытается всерьез выстроить интригу вокруг этого вопроса. Вместо этого ему интересна дуэль. Именно к дуэли, а не к установлению правовой и этической истины, он ведет рассказ. К ней сводит все сюжетные линии и все представленные точки зрения, отчего трехчастный и не очень плотно спаянный в сценарии сюжет обретает в фильме монолитную цельность.

Истина бывает лукавой, исторически изменчивой и относительной, в судебных поединках она всегда на стороне победителя. А дуэль, напротив, безусловна – уже хотя бы потому, что для одного из двух, для Жака или Жана, она, безусловно, станет последней.

Роман Черкасов для “Вот Так”

Подписывайтесь на наш телеграм-канал, чтобы не пропустить главное
Популярное