vot-tak.tv
clear search form iconsearch icon

«Чем больше несправедливости, тем больше хочешь бороться». Интервью с координатором штаба Навального в Махачкале

Координатор штаба Навального в Махачкале Руслан Аблякимов. Стамбул, Турция. Август 2020 года. Источник фото: Instagram / Crimeantatarofprotest

Руслан Аблякимов больше двух лет учился в Стамбуле, но в январе вернулся в Россию, чтобы стать координатором штаба Навального в Махачкале. После слежки, угроз, нападения и избиения в Дагестане ему пришлось эвакуироваться из республики. В интервью «Вот Так» он рассказал, почему команда политика Алексея Навального решила вести работу в столь сложном регионе, какие успешные проекты на Северном Кавказе уже были реализованы и чем Турция отличается от России.

— Когда возникла мысль открыть штаб Навального в Махачкале?

— Мысль о деятельности на Северном Кавказе у нас всегда была. Мы пытались поэтапно ее реализовать. Одним из ключевых шагов на пути к этому был проект по направлению наблюдателей из Москвы и Санкт-Петербурга на Кавказ во время президентских выборов 2018 года. У него было кодовое название «Дикая дивизия». Тогда мы отправили около трехсот наблюдателей в Дагестан, Чечню, Северную Осетию и Кабардино-Балкарию. В результате, например, в Чечне все прошло спокойно, а в Дагестане двоих наших наблюдателей избили.

Тогда же у меня появился первый опыт общения с местными силовиками. В начале марта 2018 года мы прилетели в Махачкалу готовить проект по наблюдению. Местные эшники пытались сразу задержать нас и куда-то увезти. Но выяснив, что мы в тот же день улетаем обратно, они поговорили со своим начальством и от нас отстали. Тогда постоянного хвоста за собой мы не ощущали. А сейчас я все время был под колпаком — это так себе чувство.

В результате проект по наблюдению был очень успешным. На примере тех участков, где были наши волонтеры, мы доказали, что на Кавказе нет этих 99% за Путина при 99% явки, которые рисуют.

В декабре мы с [руководителем сети штабов Навального] Леонидом Волковым обсуждали, какую активность развивать на Кавказе дальше, в том числе в рамках «Умного голосования». И появилась мысль открыть штаб в Махачкале. В Дагестане существуют довольно сильные протестные настроения, проходят митинги. Там много людей, которые готовы выходить на акции, много наших сторонников. Я стал общаться с местными ребятами, которые могли пояснить, что там вообще происходит. И 10 февраля я полетел в Махачкалу.

Руслан Аблякимов показывает Алексею Навальному кадры нарушений из Чечни, сделанные командой наблюдателей штаба политика. Март 2018 года. Источник фото: Instagram / Crimeantatarofprotest

— Что ты делал после президентской кампании?

— Осенью 2018 года я уехал учиться в Стамбул. У меня с детства было увлечение Турцией, мечтал стать востоковедом. Но после школы не смог поступить на востоковедение. В результате поступил на философский факультет Казанского университета. Поэтому после президентской кампании Навального 2018 года я вспомнил про свою детскую мечту учиться в Турции. Заполнил заявку на турецкую государственную стипендию и поступил в магистратуру на социологию. Теперь у меня закончился период обучения, осталось написать диссертацию. 31 января этого года прилетел обратно в Москву.

— Какое впечатление на тебя произвели почти 2,5 года жизни в Турции?

— Стамбул — очень классный город: исторические достопримечательности, море, котики. И там тепло! Возможно, в другом турецком городе мне было бы не так комфортно. Но Стамбул — это мир в миниатюре, где есть все и каждый может найти себе место.

— Что думаешь про Эрдогана и политическую ситуацию в Турцию? Изнутри она воспринимается иначе, чем снаружи? Эрдоган — диктатор, а страна движется от светского курса Ататюрка в сторону исламизации?

— Военные операции, которые проводит Турция в последние годы на севере Сирии, многие граждане страны, независимо от их политической ориентации, воспринимают положительно и поддерживают. Есть, конечно, силы, которые не согласны с внешней политикой. Например, в парламенте есть прокурдская партия, и ее депутаты, выступают против. А по поводу конфликта в Карабахе было больше споров. Одни говорили, что должна быть война до победного конца. Другие выступали за то, что нужен мир.

Не могу сказать ничего хорошего лично про Эрдогана. В целом Турция — довольно двойственная страна. С одной стороны, во главе нее стоит диктатор. Но с другой – она к окончательной диктатуре не скатывается, потому что существует система сдержек и противовесов. Есть очень светский Измир, где практически нет женщин в платках, не очень много мечетей, зато работают бары, ночные клубы, продают алкоголь. Здесь кандидаты от партии Эрдогана не получают большого количества голосов. А есть консервативная Турция — Эрзурум, Конья. Там много мечетей, большинство женщин носят платки. Я однажды из Измира ездил в Конью, и это такой опыт, как будто ты перемещаешься из одной страны в другую: из секулярного европейского города на Ближний Восток.

Такая поляризация, сочетание консерватизма и секулярности не дает Турции уйти в какую-то одну сторону. Она балансируют, в разные моменты перевешивают разные чаши весов. Сейчас больше довлеет консервативная повестка. Но при этом там действительно проходят выборы, существуют разные независимые политические партии, ведутся дискуссии в парламенте. Да, есть проблемы с арестами журналистов, давлением на оппозицию.

Но в каких-то вещах Турция выглядит более демократичной и менее авторитарной по сравнению с Россией.

Координатор штаба Навального в Махачкале Руслан Аблякимов. Стамбул, Турция. Июль 2020 года. Источник фото: Instagram / Crimeantatarofprotest

— В университетах атмосфера скорее либеральная?

— Мой университет достаточно консервативный. Среди преподавателей, например, были бывшие депутаты парламента от Партии справедливости и развития Эрдогана. Но никакой промывки мозгов и насаждения идеологии я не замечал. У них есть политический бэкграунд, но в аудитории они — ученые.

Есть и либеральные университеты. Например, Босфорский университет в Стамбуле считается лучшим в Турции по международным рейтингам. Он государственный, при этом там много разнообразных политических кружков. А сейчас студенты и даже преподаватели университета протестуют против назначения сверху ректора, которого они не выбирали.

— Как турки относятся к Путину?

— Неоднозначно, как говорится. Консервативные турки, с одной стороны, могут одобрять жесткие меры, чтобы никто не смел голову поднять. Однако они резко осуждают то, что «Путин убивает мусульман в Сирии». Либеральные турки, естественно, относятся к Путину так же, как мы относились бы к любому другому не вполне демократичному руководителю другой страны: таких людей должно быть поменьше на нашей прекрасной планете.

— Не было мыслей остаться в Турции?

— Нет, у меня не было мыслей остаться за границей. Я давно решил, что возвращаюсь в Россию. Кроме того, чем больше несправедливости происходит в стране, тем больше ты по этому поводу негодуешь, тем больше тебе хочется с этим бороться. У меня, во всяком случае, так. Я переживал, что что-то важное могу пропустить и буду потом об этом жалеть, поэтому я вернулся в штаб Навального.

Координатор штаба Навального в Махачкале Руслан Аблякимов. Стамбул, Турция. Ноябрь 2020 года. Источник фото: Instagram / Crimeantatarofprotest

— Как ты готовил поездку в Махачкалу?

— Надо, наверное, признавать свои ошибки и их артикулировать. Мы стали открывать штаб Навального в Дагестане по лекалам любого другого регионального штаба. Но на Северном Кавказе очень сильно влияние силовиков, ФСБ, центра «Э». Их штат очень сильно раздут и методы работы иные. Это тянется со времен, когда там действовало джихадистское подполье. В обществе существовал негласный консенсус: силовики могут творить что угодно с террористами, использовать любые жестокие методы. Бандподполье уничтожили, кто-то уехал в Сирию, а силовики остались.

Те же самые эфэсбэшники и эшники, которые раньше занимались джихадистами, теперь борются с политическими активистами, журналистами, правозащитниками.

Мы знаем много историй, когда на Кавказе происходят внесудебные расправы, пытки, угрозы. Однако мы не понимаем всю картину той жести, которая там происходит. Если изобьют или подкинут наркотики политическому активисту в Центральной России, то, к сожалению, будет совсем другая реакция, чем когда то же самое произойдет на Северном Кавказе. Я считаю, что так быть не должно.

— Может, стоило сначала съездить на разведку, а не объявлять об открытии штаба?

— Когда я приехал в Махачкалу, я сразу начал искать помещение для штаба. Наверное, да, это было опрометчиво. Мы, вероятно, недооценили риски. Но об открытии штаба мы объявили, когда за мной совершенно точно была слежка, причем довольно агрессивная. Силовики не скрывались и в грубой форме угрожали избить. Может, стоило какую-то тихую разведку сделать. Но нужно понимать, что любой новый человек там быстро попадает в поле внимания силовиков.

Руслан Аблякимов после задержания 26 марта 2017 года. В день акции «Димон ответит» силовики задержали всех сотрудников в офисе ФБК в Москве, откуда велась прямая трансляция митингов по всей России. Источник фото: Instagram / Crimeantatarofprotest

— Как произошло нападение на тебя?

— Мы пошли прогуляться со знакомой и ее подругой, которые никакого отношения к штабу и активизму не имеют. Было около десяти вечера. Я уже привык к наружке и думал: ну следят они за мной, и пусть. Мы пошли в сторону Тарков — это район в Махачкале. На горе там есть смотровая площадка: скамейки, фонарики, ограждение. Пока мы шли туда, за нами следили разные люди, группами, их было довольно много. Когда дошли до смотровой площадки на горе, с двух сторон в мою сторону двинулись две группы крепких парней. Я увидел только одну группу — три человека быстро на меня шли.

«О, наверное, сейчас меня будут бить», — как-то совершенно без эмоций подумал я.

И в следующую секунду меня повалили на землю и стали бить ногами и руками. Девушек оттеснили, их не трогали. Били меня в два захода. Говорили: «Чо, из Москвы приехал?» После второго захода они подняли меня и сделали вид, что хотят сбросить с этой горы. Там довольно крутой склон. Если бы меня оттуда скинули, то вряд ли, конечно, что-то летальное со мной случилось, но серьезную травму получить я мог. Потом их, видимо, главный сказал: «Поставьте его на землю. У тебя срок до завтра, уезжай отсюда».

— Ты помнишь свои мысли, когда тебе угрожали сбросить со скалы?

— Не скажу, что вся жизнь перед глазами промелькнула. Меня никогда толпой не били до этого. Когда такое происходит, ты автоматически начинаешь делать вещи, которых никогда не делал: группироваться, защищать руками голову, чтобы удары попадали не по жизненно важным органам. А когда меня подняли над склоном, я думал, как при падении сгруппироваться, чтобы поменьше повреждений было.

— Кто были эти люди?

— Совершенно точно, это была операция силовиков, которые несколько дней до этого за мной следили. Думаю, избивали меня эшники.

— Что было дальше?

— Мы дошли до дома одной из девушек. Все это время эти люди следовали за нами. Они были даже в ее подъезде. Я переждал час и уехал на такси к известной дагестанской журналистке Светлане Анохиной. Мы вместе поехали в травмпункт снимать побои. Потом — в полицию, в печально известный Советский РОВД, где 7 февраля изрешетили бывшего главу дагестанского села. Там я написал заявление о нападении и избиении.

К тому моменту история сильно разлетелась, дошла до дагестанских верхов и Москвы. В РОВД мне опер сказал: «Тобой Москва интересуется». А потом мне сказали, что мое дело на контроле у главы МВД Дагестана. Однако я не думаю, что это говорит о чем-то хорошем. Много случаев мы видели: например, дело Кашина было на контроле у Медведева. Совершенно уверен, что в моем случае все на бытовуху спишут, никого не найдут или скажут, что сам упал. Когда я утром вышел из РОВД, за мной продолжали следить — вплоть до аэропорта, пока я не улетел в Москву.

— В ролике ты сказал, что штаб вы закрывать не будете. Какой теперь план?

— Дагестан мы бросать не будем. За 11 дней в Махачкале у меня появились новые контакты и более полное понимание ситуации и проблем в республике. А в Москве от меня будет даже больше пользы, чем Махачкале, где мне пришлось бы все время думать о своей безопасности. Мы будем готовить «Умное голосование», делать расследования, но детали пока рассказать не могу. Все-таки эпидемия коронавируса научила нас работать удаленно. А параллельно буду писать диссертацию об электоральных предпочтениях в национальных республиках России, в том числе в Дагестане.

Оксана Баулина / “Вот Так”

Подписывайтесь на наш телеграм-канал, чтобы не пропустить главное
Популярное