Он заразнее и смертельнее для молодых. Что мы знаем о «дельта»-штамме, который захватил Россию

Медицинские работники везут пациента с COVID-19 в одной из московских больниц, июнь 2021 года. Фото: Гавриил Григоров / ТАСС / Forum

Практически все случаи заражения коронавирусом в Москве и Санкт-Петербурге связаны с так называемым индийским штаммом, его еще обозначают «дельта». В разных регионах России вводят новые ограничительные меры, разворачивают дополнительные койки. Что мы знаем об этом штамме, когда может кончится эпидемия и нужно ли все-таки прививаться? Арсений Веснин задал экспертам вопросы, которые сейчас волнуют всех.

Что происходит с эпидемией в России?

Отвечает Алексей Куприянов, независимый аналитик, кандидат биологических наук

– Алексей, вы с помощью статистики следите за развитием пандемии. Мы получаем совсем небольшое количество информации от властей. Вы пытаетесь восполнить эти пробелы. Сразу хочется спросить, согласно статистике, мы видим, что в Россию пришла “дельта”. Что-то изменилось, что происходит?

– Даже недополучая данные, мы видим, что пришел некий более контагиозный штамм. По динамике эпидномеров, которые присваивают в Петербурге больным коронавирусом, скорость роста новой волны почти вдвое превосходит скорость роста предыдущей волны заболевания. Третья волна растет намного быстрее. Это видно и по приросту смертности. Скорость прироста чудовищная. Мы такого не видели. Главное, не получая данных от чиновников, мы не понимаем, где мы сейчас.

Данные комздрава Санкт-Петербурга мы не видим или видим очень странные. Они пишут нам, что госпитализируют по 800 человек в день, но столько было две недели назад. Потому что умирает примерно каждый десятый госпитализированный. Значит, сейчас на самом деле госпитализируют 1,5–2 тыс. человек в день. Мы чувствуем себя слепыми, даже не понимаем, разгоняется волна или уже замедляется.

Мы видим, что по статистике происходят чудовищные вещи, но сделать ничего не можем, видим все только с запозданием.

– Это касается только Петербурга или всей России?

– В общем, уже всей России, я неделю назад смотрел, уверенный рост заболеваемости был в половине регионов.

– Можно с помощью статистики предсказать, что будет дальше?

– Пока нет. Мы сможем делать [прогнозы], когда дойдем до определенного момента роста заболеваемости. Но пока мы не можем говорить, что дошли до него. Мы не перевалили середину волны, во всяком случае, исходя из тех данных, какие у нас есть. А значит, не можем построить модель.

Что представляет из себя “индийский” штамм?

Отвечает Антон Барчук, эпидемиолог, научный сотрудник МИПС им. Петрова

– Штамм “дельта”: что мы о нем знаем?

– На протяжении всей пандемии появлялись новые варианты штаммов, и их обозвали буквами греческого алфавита. Один из них появился в Индии и его назвали “дельта”. Это один из штаммов, которые требуют наблюдения, потому что они могут отличаться по своим свойствам от штаммов так называемого дикого типа, то есть от таких, каким изначально был уханьский вирус. Один из главных параметров, насколько эффективно этот вирус может распространяться в популяции, сколько нужно контактов, чтобы инфицировать одинаковое количество людей. И видимо, для этого нового “дельта”-варианта контактов нужно меньше, чтобы заболело то же количество людей.

Заболевшая “индийским” штаммом короновируса сидит на кровати в отделении неотложной помощи больницы Святого Семейства в Нью-Дели, Индия. 1 мая 2021 года. Фото: Danish Siddiqui / Reuters / Forum

– То есть он более заразен?

– Да, один человек этим штаммом заражает больше других людей. Например, возьмем первый вариант. Человек общается с несколькими людьми в течение нескольких дней, и в итоге из этих условных двадцати контактов заболевают два.

А у нового штамма появляются другие свойства, и после такого же количества контактов в течение такого же количества времени заболевает из двадцати контактов не два, а десять человек.

Или один член семьи заболевает. И если в прошлом варианте в семье могли заболеть половина или меньше, то при новом варианте заболевают все четыре. Это пока просто примеры. Для детальных цифр нужно больше данных, более долгие исследования.

Но мы уже можем сделать важный вывод: когда мы говорим о популяционном иммунитете, то это число – 70% – рассчитывается как раз из этой характеристики вируса – числа контактов, нужных для заражения. И для нового штамма получается, что этот популяционный иммунитет будет больше.

– То есть не 60 и не 70%…

– Не 60 и не 70, а 80–90%. Это еще нужно считать, для этого нужны новые данные, но пока мы понимаем, что он действует эффективней и нужно меньше контактов, ему нужна выше граница, этот порог популяционного иммунитета.

В московском метро, июнь 2021 года. Фото: Сергей Фадеичев / ТАСС / Forum

– Этот “дельта”-штамм сейчас самый главный и опасный в мире? Или пока это чисто российская и индийская история? Какое место он занимает?

– Коллеги-вирусологи говорят, что все, что можно было заместить, где более-менее есть инфекция, везде остался этот штамм “дельта”. При этом я читал последние исследования из Шотландии, где говорилось, что этот штамм чаще поражает молодых, и после него чаще госпитализации, и в отношении него чуть хуже работают все вакцины.

– Ожидаем ли мы еще более опасных мутаций?

– Мы не ожидали этого “индийского” штамма, мы не знаем, что будет дальше. И почему они возникают – это отдельный вопрос. В ходе этой пандемии постоянно возникали новые варианты: британский, потом – южноафриканский, потом – бразильский. Это нормальная эволюция.

Рано или поздно должен был появится штамм, который своими свойствами будет сильно отличаться от предыдущих.

И этот “дельта”-вариант быстрее распространяется. Это хуже. Если бы появился штамм, у которого летальность была бы в разы выше, то он, скорее всего, так бы не распространялся и не принес бы столько проблем, сколько этот “индийский” штамм.

– Почему? Летальность выше – только этого еще не хватало

– Есть более летальные инфекционные агенты, и распространяться им сложнее, потому что у них более тяжелая симптоматика. Носитель просто быстрее умирает, и вирус не идет дальше. Если вирус не дает более тяжелого течения, то есть люди, которые переносят болезнь бессимптомно или минимально симптомно. Значит, они контактируют с другими людьми и распространяют болезнь так же эффективно, как и раньше. Этот вирус также может использовать вакцинированных людей как переносчиков, что упрощает ему возможность распространения.

Похороны человека, умершего от COVID-19. Фото: Евгений Софинчук / ТАСС / Forum

– Это установленный факт, что привившийся человек или человек, у которого есть иммунитет после болезни может (необязательно, но может) переносить коронавирус? Даже если у них нет симптомов?

– Это факт. И еще для предыдущих вариантов.

– Я это спрашиваю, потому что разговаривал с главным врачом Боткинской больницы в Петербурге, и он считает, что если нет никаких симптомов и человек не кашляет, то, скорее всего, он не распространяет вирус.

– Это все вероятности. Нельзя сказать, что один вакцинированный человек, у которого нет симптомов, не распространяет вирус, а другой человек, невакцинированный, у которого есть симптомы, точно распространяет. Но в среднем те, у кого нет симптомов, не так активно распространяют вирус, как люди, у которых есть симптомы. Но все равно распространение вируса идет.

Ученые предполагают, что коронавирус возник в октябре – ноябре 2019 года

– Есть какие-то прогнозы по эпидемической ситуации? Как дальше в России и в мире будет развиваться эпидемия?

– Мы все ждем популяционного иммунитета, который в России будет состоять из большой доли переболевших и небольшой доли вакцинированных. Пока, к счастью, более-менее известно, что переболевшие и вакцинированные люди с большой долей вероятности не заболеют второй раз.

Очень условно, где-то 10% вакцинированных и 10% переболевших могу заболеть повторно. Пока у нас получается 10–20%: в зависимости от вакцины, в зависимости от предыдущей болезни.

Но большинство этих людей не должны заболеть. Во всяком случае они точно не должны заболеть тяжело. В определенный момент и в России – к сожалению, за счет числа переболевших – мы достигнем точки популяционного иммунитета.

– Когда это произойдет? И что тогда случится?

– Мы об этом можем только догадываться, но есть ощущение, что этот штамм затронет всех, кто еще не успел заболеть, и, скорее всего, есть вероятность, что это будет большое количество госпитализаций, и возможно – максимальное количество госпитализаций в течение всей этой пандемии. Но есть и определенная вероятность, что после этого мы достигнем точки популяционного иммунитета – в основном за счет переболевших.

Санкт-Петербург, июнь 2021 года. Фото: Антон Ваганов / Reuters / Forum

– Через пару месяцев?

– Да, надеюсь, что в июле… Основная надежда на то, что летом снизится число контактов и люди продолжат болеть не так быстро. Во многих странах Европы были моменты, когда вообще не регистрировались случаи заболевания. А в России – особенно в Петербурге и Москве – всегда был какой-то базовый уровень случаев, которые регистрировались, и госпитализаций, и умерших. Просто он не перегружал здравоохранение, и, к сожалению, люди к этому привыкли.

«Доверять статистике нельзя совсем». Как Москва встретила третью волну коронавируса

Такая ситуация была в апреле – мае. Все смирились с тем, что есть какое-то число людей, которых госпитализируют, какое-то число людей, которые умирают, и люди на это не обращали внимания. А обратили внимание на это только сейчас, когда это число поползло вверх. Если сейчас снизить число контактов, то мы вернемся к какому-то базовому уровню. Все кто не переболел – переболеют, а те кто, надеюсь, захочет получить вакцину, вакцинируются, и всё закончится. Это оптимистичный сценарий. Но есть и пессимистичный.

– И каков он?

– Появится еще один вариант способный преодолеть все предыдущие защиты, которые заключались в том, что кто-то переболел, а кто-то вакцинировался. Это первое, что может случиться из самого плохого, и тогда всё начнется заново. Это самый пессимистичный сценарий.

– Возможно такое, что выстроится система, и люди каждый год будут делать прививки от коронавируса, как многие делают от гриппа? И в целом все станет нормально, мы будем помнить о коронавирусе, как о гриппе.

– К сожалению, не думаю, что мы будем воспринимать это как грипп из-за летальности. Сейчас усредненная в популяции летальность от коронавируса – в районе 0,8–1%: выше у пожилых и ниже у молодых. И это очень много. А у гриппа в разы меньше, и никакой грипп не вызывал таких реакций со стороны правительств всех стран.

Мужчина получает дозу вакцины Sputnik V. Москва, Россия. Июнь 2021 года. Фото: Евгения Новоженина / Reuters / Forum

– Главное оружие сейчас – это вакцина?

– Да! Пока да. Более того, когда вирус меньше распространяется, то меньше вероятности изменений в нем. Если он попадает к так называемым иммунно скомпрометированным пациентам, у которых по каким-то причинам снижен иммунный ответ – это может быть пациент с какими-то патологиями, например онкологический больной, который получает лечение, – то у этих людей вирус может задерживаться надолго, меняться и переходить на здоровых людей.

Чем больше распространяется вирус в популяции, тем больше событий может произойти. Делая прививку, сокращая переходы вируса с человека на человека, мы можем предотвратить появление новых более страшных штаммов.

– Мир никогда не станет прежним?

– Если не появится новой мутации, а мы эффективно проведем вакцинацию, то все возможно вернуть. Но если коронавирус с нами останется… Будут и страны, для которых никакая избыточная смертность неприемлема. И эти страны будут вводить ограничения. И скорее всего, это будут экономически развитые страны, которые смогут это себе позволить. И мир никогда не будет прежним.

– Что-то новое эпидемиологи узнали?

– Я думаю, что коллеги, которые занимаются вирусами, открыли для себя много неожиданного. Но по большому счету, эта эпидемия, эта пандемия, она развивалась по тем законам, которые давно описаны в учебниках по эпидемиям инфекционных заболеваний. И все, что мы наблюдаем, укладывается в те формулы, модели и правила, которые давно были описаны в этих учебниках.

Может быть, для социологов и антропологов было много интересного из того, что они могут исследовать. А для эпидемиологов – это классическая пандемия.

Беседовал Арсений Веснин / “Вот Так”

Подписывайтесь на наш телеграм-канал, чтобы не пропустить главное

Смотрите также

Новости